Начальная   Карты    Форум    Фотогалерея   Библиотека   Снаряжение   Походы   Погода 
К Оглавлению
От автора
Мыс Айя. Был ли Гомер в Тавриде?
Ай-Тодор. Разговоры в зимнем море.
Ай-Петри. Обитель ветров.
Бойка. Предательство.
Большой каньон. Серебряный дворец (Сказание Туара).
Водопады Крыма. День рождения.
Демерджи. Огни Исар.
Долгоруковская яйла. Капище пещеры Ени-Сала 2.
Караби-яйла. Первоиследователь.
Кара-Даг. "Несси" в Крыму.
Качи-Кальон. Скит Анастасьи.
Кизил-Коба. Кизилкобинцы - древние жители пещеры.
Козьмо-Дамиановский монастырь. Напои меня, родник!
Керкинитида. Письмо Апатурия.
Мангуп. Голос готов. Потомок императора.
Неаполь скифский. Суд царицы Амаги. Стрелы Скилура. Скифы и царь Дарий. Ров потомков слепых. Погребальная дорога в Герры.
Палеокастрон. Поэзия ученого.
Пантикапей. Могила Спартака. Вал царя Асандра.
Парагильмен. Письма эмигрантки.
Роман-Кош. Серебряный олень.
Сокол. Мы встречаем Новый год.
Старый Крым. Защитник Каффы - князь из Газарата.
Сююрю-Кая. Пещера-призрак.
Учан-су-Исар. Мы идем по Таракташу.
Херсонес. Присяга Ксанафа. Меч Диофанта. Климент I и Херсонес. Константин Философ в Херсонесе. Крепкий сон Зенона. Знак Анастаса. Крещение князям Владимира. Колокол Херсонеса.
Чертова лестница. Засада по дороге на Харакс.
Чатыр-Даг. Черепа Чатыр-Дага.
Чуфут-Кале. Мавзолей Джанике-ханым. Встреча с Фирковичем.
Эски-Кермен. Осадный колодец.
  Кизил-Коба. Кизилкобинцы - древние жители пещеры.

Кизил-Коба. Кизилкобинцы — древние жители пещеры.

Любимым и верным товарищам по
Симферопольской секции спелеологов, первой в СССР,
с кем вместе открывал, изучал, исследовал подземное царство
Вечной темноты, посвящает автор


Экскурсия в пещеру... Что же привлекает человека в подземные глубины? Познание незнакомой природы или открытие нового мира — необычного и привлекательного? А может, просто восторг и восхищение перед ними? Возможно, и то, и другое, и третье...
Входим в пещеру. В черноте исчезает привычная земная реальность, мы будто на иной планете. Аспидный мрак, только не сланцевых осколков с твердыми грифельными досками, а шелковый, мягкий и густой струится по твоему лицу. И первое, что показалось, — темень пахнет Смертью. Ведь мрак человек всегда связывал с преисподней и подземным адом. И запах — острый, холодный, обволакивающий страхом, возбуждающий опасностью и дурманящий неизвестностью. Пещерная мгла, словно живая, стискивала скулами скал и звуком сочащейся влаги и вздрагивающих капель. И что-то неуловимо ходило и двигалось в темноте, может, это крылья летучих мышей овевали твое чело, а может, она — голубушка с хромой ногой, с косой в костлявых руках, чтобы вмиг секануть по твоей тонкой шее, раздувшейся и напрягшейся от возбуждения. Ох, как странно, сладостно и слабо чувствует себя стран ник в темноте слепой.
Анатолий Яцина включает электрический фонарь. Луч света выхватывает из темноты пилоны и своды высокого зала. Не перенес ли человек в конструкцию своих зданий формы подземной архитектуры? Пещерный потолок напоминает то монументальность ампира, то напыщенную парадность барокко, а стрельчатые арки, как в готическом соборе, подчеркивают стремительный порыв вверх. Великий зодчий Вода веками создавала эти творения. Роскошна и гамма красок на палитре подземелья — белые цветы коралитов, липкий глянец потолков, красные застывшие струи каменных водопадов и голубые драпировки длинных анфилад. Ажурной изящной печатью Творца, серебром очерчены и крестом осияны подземные своды пещеры.
Это Кизил-Коба. В переводе — Красная пещера. Одна из самых знаменитых пещер Горного Крыма, и находится она по пути из Симферополя в Алушту, близ села Перевального.
...От шоссе идем к Долгоруковскому нагорью. Дорога тянется через сады. Вот и ущелье. Оно словно сказочная картинка, выкованная из осеннего золота и бронзовой патины скал. Мы притихли, слушая рассказ археолога Олега Ивановича Домбровского. И века, как воды реки, струятся и текут перед нами.
VII век до нашей эры. Туго натянутая тетива отпущена, и стрела, прошелестев в воздухе, впивается в жертву. Горная косуля обрывает свой легкий бег. Мускулистый, загорелый мужчина, взвалив ее на плечи, спускается с горы. На ровной поляне охотника радостно приветствуют соплеменники. Свалив добычу к пылающему костру, он жадно пьет воду из грубого глиняного горшка.
Климатические условия благоприятствовали поселению человека в Горном Крыму. В густых лесах обитало множество зверей и птиц. Люди охотились, а в пещерах, гротах, под навесами скал устраивали свои жилища и капища. И теперь в этих местах находят кремневые орудия, обломки сосудов, человеческие погребения. Перед входом в Кизил-Кобу были обнаружены черепки лепной посуды VII века до нашей эры. Культура не известного археологам народа получила название кизилкобинской...
Продолжаем наше путешествие по пещере. Медленно колышется свет свечи, и фантастические тени пляшут на каменных сводах. Они черны от копоти факелов побывавших здесь посетителей. Под черными и глинистыми подтеками исчез автограф русского писателя А.С.Грибоедова. По галерее, которая теперь носит его имя, он проходил в 1825 году, любуясь ее пышным убранством.
О пещере знали давно, но все ее исследователи и путешественники кружились по пещерным путям, уводившим не очень далеко от входа в Кизил-Кобу. И вдруг в 1957 году случайно удалось открыть новый ход — "горло Шаманского", выведший к красивейшим залам — Индийскому и Китайскому. Огромен и необычен оказался следующий зал — Академический, где обвалился второй этаж пещеры и теперь потолка не достигает даже луч фонаря. Подземные озера и реки преградили дальнейший путь исследователей. В 1958 году в пещере появляется группа спелеологов под руководством неутомимого Виктора Николаевича Дублянского, начавшая планомерное изучение пещеры. (С ним вместе мы написали первый путеводитель по пещерам Горного Крыма — "В глубинах подземного мира", изданный в 1970 году).
Вода подземной реки темна как неизвестность. В холодной глубине Миша Ефимов открыл глаза. Полный мрак. Непонятно, куда влечет течение. Миша вытянул руки: где-то тут должен быть выступ сифона, преградивший течение реки. Толчок. Царапающий пальцы выступ, закругляясь, уходил вверх. На последнем дыхании Миша всплыл. Рискованный нырок — течение могло затянуть куда угодно — удался. Плеск воды под рукой, резонируя, обозначил солидные размеры новооткрытой пещеры.
Экспедиция следует за экспедицией. Перед энтузиастами открывается ход в "Обвальный зал". Под ногами шаткие каменные глыбы, то и дело приходится прыгать через глубокие трещины. Здесь каждый шаг был шагом первооткрывателя. На полу пещеры, точно цветущие поля, расстилались поросли розовых, белых, желтых кристаллов кальцита. Острые, как мечи, сталактиты угрожающе повисли над нами. Костя Аверкиев провел по ним кусочком камня, и они запели, заиграли, как фольклорный оркестр. Подземный "Фонтан слез" природа сотворила из черного камня, покрытого симметрично расположенными ячейками, где постоянно переливается, капает и звенит вода.
31 октября 1959 года группа участников нашей секции выбралась в Кизил-Кобу, чтобы закончить топосъемку пройденной части сифонного хода. Затем предстояло пройти дальше, насколько позволит время. Чтобы зря его не растрачивать, было решено, что штурмовая группа разобьет лагерь в глубине пещеры.
Наша штурмовая тройка — Виктор Николаевич Дублянский, Геннадий Пантюхин и я — ночует далеко под землей. Рядом льется река, все вещи отсырели. Устали дико от лазания по неизвестным ходам и проделанной топосъемки, засыпаем мгновенно. И вот оно, дьявольское колдовство Вечного мрака: я почувствовал себя в двух плоскостях — тело мое, натруженное и нывшее, лежало в спальнике, а душа, составленная из мыслей, мечтаний, мистических сновидений, вдруг шагнула в густой крем темноты, пульсирующей холодной энергией. Голоса, крики, разговоры, стоны, вопли несла подземная река откуда-то из адской глубины, будто собранных там за тысячелетия биологических полей живших на земле людей. Они говорили со мной, точно пытаясь рассказать о счастье и горе в сгоревшей жизни, а может, предупреждая о предстоящих катаклизмах. Страха у меня не было, а жгучее любопытство толкало и двигало мой мысленный призрак куда-то в тартарары. А река журчала и несла, несла оттуда энергетические лучи, собранные в ядре земли. Мощные лучи, как сети, держали мою душу под каменной плотью пещеры. И главное, я почувствовал в пещерной воде свою собственную истекающую жизнь, я зачерпнул ладонями чистую струю, и каплями сверкнули мои чудесные, но сгинувшие навсегда дни детства и школьных лет. Я заскользил вверх по потоку, встретил и окунулся в свое будущее. Оно засветилось, засверкало пурпуром, золотом и хрустально затуманенной слезой. Что бы это значило? Неужели только лучезарные дни в моей предстоящей жизни? Ох, как сладко и горько я ошибся. Пурпур оказался пролитой кровью — потом я сорвался и разбился на скалах, правда, золото превратилось во всегда сияющее надо мной солнце Крыма, а слеза — это наступающая старость.
Все время темнота подземелья будто хотела передать мне какую-то информацию-память о процессах, происходивших на планете, заключенных в стройные энергетические поля.
Мне показалось, что я стою у трона голубоглазой Геи. Хотел спросить ее о кизилкобинцах, живших здесь у пещеры 28 веков назад, но внезапно огненная лава хлынула из раскаленного ядра земли. Я очнулся. Оказывается, махая во сне руками, опрокинул горевшую надо мной свечу. Жидкий горячий парафин закапал мне на лоб. Когда теперь я раскрою информационную тайну жизни кизилкобинцев? Ведь вещие сны даже в пещере случаются очень редко...
Прошло много лет с тех первых подземных походов. Вновь открытые галереи Кизил-Кобы, длиной более 13 километров, нанесены на геологические карты. "Дворец голубой капели", "Снежная королева", "Галерея Титанов", "Отмель палеозоологов", "Поющие сталактиты", "Бухта кораллового рифа", "Ход трех капитанов" — так назвали первооткрыватели новые анфилады и залы Кизил-Кобы.
Благоговейное и восторженное удивление перед километровыми подземными ходами, открытыми в наши дни. А ведь пещера известна людям очень давно. Не о ней ли писал римский поэт Публий Овидий Назон (43 год до нашей эры — 17 год нашей эры) в своих "Метаморфозах":
Есть в стороне киммерян гора с каменистой
Мрачной пещерой: издавна там сон обитает ленивый.
Феб не сияет: лишь тонкий туман, от земли поднимаясь,
Влажной стелется мглой и сумрак сомнительный светит.
Медленной струйкой Летейский ручей, по хрящу пробираясь,
Слабым, чуть слышным журчаньем сладко наводит дремоту.
Многое можно рассказать о пещере Кизил-Коба, но лучше совершить экскурсию в глубины подземелья и все увидеть самому.
КИЗИЛКОБИНЦЫ — ДРЕВНИЕ ЖИТЕЛИ ПЕЩЕРЫ
Весна в горах яростная, тающая, клокочущая снежной и прозрачной водой. Маленькие липкие листочки и нежные крохотные лепестки цветов, пробивающиеся сквозь палый мокрый лист. И первозданный мир, не тронутый человеческой рукой, — ни одного города еще не было построено греками в Тавриде. Лишь приземистые землянки кизилкобинцев, собранные в небольшие деревни вдоль горных рек и плодородных долин, синими дымами выдавали свое местонахождение.
От весеннего ночного дождя мужчина и женщина (мы так и не узнаем их имен) укрылись под каменным навесом. Это была их ночь, ночь любви, ливневых лунных струй (наверное, только в Крыму можно наблюдать дождевые каскады и четкий круг луны в туманном ореоле и млечности звезд, медленно пробирающейся в черных чертогах грозовых туч), и лик божества, чистый и загадочный, сиял над ними.
Они поднялись с каменного ложа, застеленного звериными шкурами, и выскочили под теплый весенний дождь. Мускулы мужчины-атлета отливали матовым мрамором, дышали мощной страстью, восторгом и любовным порывом, и в то же время беспокойство и напряженность чувствовались в его фигуре, будто борьба с какими-то враждебными силами была постоянной настораживающей спутницей его жизни.
Запрокинув голову, распустив волнистые волосы и изогнувшись стройным станом, женщина подставила свое обнаженное тело весеннему божеству воды. Ее грудь, как два мерцающих круга луны, юным светом сверкала в серебряных тонких нитях дождя.
...Встретили мы эту пару кизилкобинцев в кургане Малого Салгира, там же нашли лепную посуду:
большие и малые горшки, миски, кубки — раньше наполненные пищей и питьем, чтобы утолить голод и жажду умерших на пути в загробный мир.
Два скелета находилась в могиле. Один из них принадлежал молодому, атлетически сложенному мужчине — на крупных костях хорошо выражены мышечные бугры. Второй скелет — молодой женщины — лежал в его объятиях. С удивлением и волнением замерли археологи у необычного погребения. Человеческая красота и любовь застыла в скелетах кизилкобинцев. Соединила их или не могла разлучить смерть? Кажется, она сама поклонилась человеческой любви и бережно охраняла покой влюбленных, чтобы рассказать о них последующим человеческим поколениям, которые будут жить на этой прекрасной земле.
Ах, как жаль, что целый народ остался без имени, и археологи называют его кизилкобинцами, а его культуру — кизилкобинской. О чертах кизил-кобииской культуры археологи знают теперь довольно много, а вот носитель этой культуры — народ, создавший ее, остается до сих пор загадкой для науки. Имя дали ему по названию пещеры Кизил-Коба (Красная пещера), где впервые ученые откопали древние вещи, принадлежавшие этому народу.
Как же произошло открытие этого народа? В России всегда были любопытные и бескорыстные люди, изучавшие родной край, его историю и природу. В 1914 году симферопольский землемер Сергей Иванович Забнин, увлекающийся археологией, произвел первые разведки на небольшой площадке перед входом в Нижнюю пещеру. Забнин приезжал в ущелье на пегой казенной лошадке в свободное от основной работы время и сам финансировал научную экспедицию. В Ночлежном гроте он оставлял шанцевые инструменты до следующих работ. Раскопал Забнин не клад и драгоценности, и простые вещи, очень нужные для того древнего времени: каменные отбойники, служившие для откалывания кремневых пластин, кремневые ножи, листообразные наконечники копий, скребки. Здесь же оказался хорошо от полированный молоток из диорита с круглым отверстием для рукоятки, костяные иглы, многочисленные обломки лепной посуды с геометрическим орнаментом, морские раковины с отверстиями, про сверленными для нанизывания. В зольных отложениях лежали и обожженные раздробленные кости домашних и диких животных — лошадей, овец, свиней и оленей.
Краевед Сергей Иванович Забнин, сам того не ведая, открыл новую культуру в истории человечества. В 1921 году археологи Н.Л.Эрнст и Г.А. Вонч-Осмоловский еще раз обследовали кизилкобинское ущелье. Они собрали много находок, но самой лучшей оказались обломки посуды. Гладкая глянцевая поверхность — черная или розово-коричневая с вдавленным или нарезным орнаментом — и изящная форма придают посуде кизилкобинцев праздничный, нарядный вид.
Тогда же на Туфовой площадке перед пещерами было впервые раскопано жилище человека, обитавшего в ущелье 2500 лет назад. Кизилкобииец вырубил в мягком туфе полуземлянку с низкой лежанкой и нишами по бокам. Тут же оказались две ямы для хранения зерна, обломки лепных горшков, мисок, кубков, бронзовые втульчатые наконечники стрел, кольца, браслеты, датируемые началом эпохи железа. В то время древние люди жили не в пещерах, как думали многие ученые, а на земле, на дневном свету. Обрабатывали плодородную землю долин, пасли скот на плоскогорьях. Пища в основном состояла из хлеба и молока, мясо ели редко: археологи нашли очень мало раздробленных костей животных.
Вот такие же собранные вещи, зерновые ямы, остатки примитивных жилых сооружений, лепная посуда с такими же украшениями и формой были найдены в других местах Крыма. Их оригинальный облик позволил выделить особую культуру, названную кизилкобинской, очень мало встречаемую вне Крыма.
О духовной жизни кизилкобинцев рассказывают материалы раскопок. Письменности не было, и ценную информацию как раз дают погребальные вещи кизилкобинцев, их обычаи, верования, весь духовный уклад. Сопровождающие находка — посуда, оружие, украшения говорят о вере в то, что человек переселился в другой мир, подобный земному, где тоже нужно было есть и пить, одеваться, трудиться, молиться.
Кольцевые каменные ограды (кромлехи) на кизилкобинских могильниках археологи связывают с почитанием солнца: сюда ставились антропоморфные стелы со схематичными изображениями верхней части человеческого туловища. Значит, солнцу придавали "очеловеченный" образ.
По мнению ученых, кизилкобинцы появились в Крыму в конце IX — VIII веках до нашей эры, а сошли с исторической сцены около III — II веков до нашей эры. Пещера Кизил-Коба была культовым святилищем кизилкобинцев. В пещере горел священный огонь, исполнялись ритуальные обряды, в труднодоступных ходах оставлялись жертвенные дары для божеств и духов.
Нижняя пещера Кизил-Кобы, называемая Харанлы-Коба, откуда постоянно изливается вода, орошающая окрестные земли, была храмом, обителью богов, а все кизилкобинское ущелье священным местом. Зерновые ямы на Туфовой площадке перед входом в Кизил-Кобу имели также культовое значение. Археологи проводят аналогию с "вечным городом" Римом, являющимся сверстником кизилкобинской культуры. По преданию, когда он был основан, вырыли зерновую яму, откуда зерно доставали перед новым урожаем, исполняя при этом священный обряд, — зерно от соприкосновения с землей считалось оплодотворенным.
Очень много поведал ученым обломок лепного чернолощеного сосуда с изображением двойного круга с лучами (конечно, солнце), зигзагообразных линий (молнии), небольших ямочек (капли дождя). Эта триада выражала состояние сил природы, от нее зависело, какой будет урожай. Кизилкобинец возделывал землю, выращивал пшеницу, ячмень, фасоль, горох, виноград. Он вышел из каменного века, но примитивные орудия труда были с ним, и он их успешно использовал. Вот орудие жатвы — кремневый серп с острыми кремневыми зубьями, вставленными в оправу костяной рукоятки, сделанной из челюсти крупного животного. По своей производительности этот серп не уступает металлическому, за минуту им убирают урожай на площади 1,2 квадратных метров, а современным — на 1,8 квадратных метров.
Я держал такой серп в руках и даже пытался косить траву — получалось. Перебирал и трогал многие вещи кизилкобинцев, найденные при раскопках: каменной зернотеркой за час можно изготовить до килограмма муки. Нашли археологи и изделия из металла, так что литейное, прядильное и ткацкое дело кизилкобинец уже знал и осваивал. Костяные иглы, точильные камни, пряслица и ткацкие грузила будто несли далекое тепло мозолистых рук кизилкобинцев, трудившихся здесь на плодородных землях. Был он отменным земледельцем и скотоводом.
...Обстоятельства сложились так, что мне пришлось весной пасти козу. Дело нехитрое, но требующее некоторой сноровки. Во-первых, по тревожному нынешнему времени, чтобы козу не сперли, я держал ее возле себя на длинной веревке. Во-вторых, моя коза была с большим пузом и вот-вот должна была разрешиться козлятами. В-третьих, я живо представил далекое время кизилкобинцев и как они пасли скот на горных склонах. Ведь ничего не изменилось на этих скальных кручах, и такая же трава, и кусты зеленели после обильных дождей.
Коза была с длинной шерстью, старая и мудрая. Большие серые рога, щербатые, побитые и поцарапанные о ветви и камни, но еще острые и грозные, величаво венчали козлиную голову с длинной бородой аксакала и желтыми хитрющими глазами. Что-то иудейское было в лике козы, постоянно жующей и быстро перетирающей колючие и зеленые веточки шиповника, кизила, дикой вишни, держидерева, барбариса и другой крымской зелени. Зубы ее истерлись, на коленях у нее наросли толстые мозоли от постоянной опоры о крутые склоны и скалы.
Сначала я любовался кизилкобинским ущельем. Удивительное ущелье, чем-то напоминающее Иософатову долину под Иерусалимом: такой же карминный и коралловый цвет скал, библейское бездонное небо и ветхозаветные скрижали в виде осколков керамики, гибкие и легкие лианы, каменные стены, заросшие мхом и лишайником, и прозрачная влага, слезами сочившаяся прямо из известняковой пористой тверди.
Потом стал разговаривать с козой, жующей и внимательно слушающей мои нудные монологи.
— Офелия! (так звали козу хозяева, доверившие ее мне на несколько дней). Ты на древней тропе, по ней ходили кизилкобинцы, выпасая таких же белых и молочных коз.
Офелия потянулась за веткой дикой розы, и я наклонил зеленые листочки к ее меланхоличной роже. Она так вкусно жевала молодые колючие побеги, что мне самому захотелось засунуть липкие листочки в рот, что я и сделал, сорвав свежей кислицы. Но зеленый сок сгустил мою слюну, и я выплюнул молодую жвачку.
— Офелия, ты слышишь зов предков, когда-то блеявших здесь, и речь кизилкобинцев, говоривших на незнакомом для нас языке? — Офелия жевала и желтыми глазами взирала на современный мир и пастуха-краеведа. Хотя это не ново, ведь пастухи всех времен были немножечко философы, розовые мечтатели и чуточку поэты.
— Офелия, какие обряды совершал кизилкобинец в этом урочище? Конечно, все было связано с культом плодородия, обожествлением воды и солнца?
Офелия молчала, жевала, водила рогами и будто удивлялась моему незнанию мира. По ее мнению, Бог — это для людей, а у нее главное — зеленая трава и вода, ведь листья и цветы растут и при иудеях, мусульманах, христианах... Творец создал землю, воду и воздух, а люди по своему убеждению дают ему разные имена: Христа, Магомета, Будды...
— Офелия, ты не боишься, что я отведу тебя на закланье языческому святому кизилкобинцев? Золотые глаза Офелия укоризненно посмотрели на меня и будто ответили: "Стыдись, пастух, пугать меня, ведь время кизилкобинцев истекло, как вода из этих скал, а сейчас я нужна тебе, мое молоко вскормит моих будущих козлят и твоих детей. — Пожевала, потрясла бородой, как мудрый иудей, и продолжила: — Ведь мы, козы, сколько веков поили молоком человечество, так что уважайте нас!"
... Вот, пожалуй, и все мои размышления и "встречи" с кизилкобинцами, а специальные исторические данные я взял в статьях и книгах ученых-археологов О.И. Домбровского и А.А.Щепинского, с кем вместе работал в археологической экспедиции в пещере и ущелье Кизил-Коба в 1958 году.


 


Перепечатка и использование любых материалов с сайта, без письменного разрешения запрещена